?

Log in

No account? Create an account

aonidy


По следам бездомных Аонид


Previous Entry Share Next Entry
Новые издания старых поэтов: Павел Антокольский
aonidy
Павел Антокольский. Далеко это было где-то... Стихи. Пьесы. Автобиографическая повесть. Составление, публикация, комментарии Андрея Тоома, Анны Тоом. М.: Дом-музей Марины Цветаевой, 2010. 464 с. 1000 экз.

Том неизданного Антокольского стал для меня открытием - правда, больше с исторической, чем с литературной точки зрения. Впрочем, можно было предположить, что у поэта, дебютировавшего в печати в 24 года (в 1920 г. в "Художественном слове"; публикация двумя годами ранее в эфемерной "Сороконожке" прошла незамеченной) с яркими и интересными стихами и через два года выпустившего значительный дебютный сборник, должна остаться неизданная "ювенилия". Вот она перед нами - стихи 1915-1918 гг.
Шедевров нет, но чтение приятное и нескучное (весьма напоминает "ювенилию" тех же лет его приятеля и ровесника Усова). Антокольский вроде бы не прилагал усилий к публикации этих вещей (Сергей Спасский - двумя годами моложе - в эти годы уже печатался везде, где мог), но собирал их в циклы и книги, которые иллюстрировал его друг Юрий Завадский. Налицо серьезное отношение к своему творчеству - уже тогда. По моему читательскому ощущению, Антокольский "находит себя" в 1918 г. и к первой книге приходит сложившимся оригинальным поэтом, мало похожим на свои же опыты 1915-1917 годов. Именно достижения "взрослого" Антокольского - крупного и несправедливо подзабытого сегодня поэта - делают его "ювенилию" интересной и достойной прочтения, без разочарования и сожаления о напрасно потраченном времени.
О пьесах мне сказать нечего. Автобиографическая повесть - очень интересная, увлекательно написанная и, как я понимаю, очень честная. Ее стоит читать не только ради информации.
Попутное замечание: читая более поздние стихи Антокольского в этой книге, понял как сильно похож на него Сергей Спасский в стихах 1920-х годов - даже больше, чем на Пастернака.
Во время чтения не мог отделаться от мысли: вот она, возможная судьба Георгия Шенгели при советской власти. Они были если не друзьями, то хорошими знакомыми (хотя, если не ошибаюсь, какая-то кошка пробежала между ними в 1954 г., в связи со Вторым съездом писателей). Оба - выходцы из небогатых интеллигентных семей, искренне принявшие революцию - воспринятую сугубо романтически, во французском ключе, а не как "ленинская правда". Один из рецензентов "Планера" (1935) пенял Шенгели, что, дескать, он все никак не перестроится, как перестраиваются даже Антокольский и Пастернак. В 20-е годы Антокольский поэт не "советский", хотя и не антисоветский (как и Шенгели). С началом 30-х они начинают перестраиваться - может, с разной степенью искренности и решимости - начинают "меряться пятилеткой". Оба с восторгом пишут о французских революциях и клеймят загнивающий Запад: Антокольский видел его, побывав в Европе с Вахтанговским театром, а не по партийному заданию; Шенгели - нет. Оба работают в "национальных республиках". Стихи обоих печатают, хотя Антокольского все больше, а Шенгели - все меньше. Но где решающий водораздел? В том ли, что Антокольский вступил в партию - кандидатом 22 июня 1941 г. (уверен, совершенно искренне)? Так и из Шенгели не надо делать ноющего на кухне диссидента, хотя он многое понял раньше многих. Его "Эпический цикл" во всех отношениях "покруче" поэмы Антокольского "Коммунистический манифест" (многие ли из моих читателей знают ее?). И в чем все-таки причина упорной посмертной опалы Шенгели, который не удостоился даже "Избранных переводов", как Фроман и Румер (прямо скажем, ему не чета)?
Антокольский никогда не принадлежал к числу моих, скажем так, интимно-любимых поэтов, но мне всегда нравились его стихи - причем всех периодов равномерно, его проза (отличные "Краски времени"!) и его литературная позиция, особенно в отношении Серебряного века, к которому он, конечно, принадлежал по рождению - как и другой советский не-вполне-советский поэт Всеволод Рождественский. Они заслуживают лучшей памяти, чем есть у них сейчас, поэтому издание этой книги - благое дело. Надо будет еще достать и прочитать отдельно изданный дневник Антокольского.


  • 1
причина посмертной опалы Шенгели - его война с Маяковским, мне кажется.
(в которой он был весьма небезупречен.)

Думаю, это был скорее хороший повод "не пущать", недели истинная причина, особенно для послевоенных лет и, тем более, для времени после его смерти. На Маяковского при его жизни много кто нападал и отнюдь не все пострадали, а бои бывших рапповцев и бывшими лефовцами шли еще долго (пример - история с запретом сборника Чурилина 1940 г.). Нет, тут есть что-то еще!..

Месяц назад купила эту книгу в лавке Цветаевского музея. Собственно, специально за ней зашла, будучи в Москве. Всегда нравился Антокольский, даже не могу объяснить почему. Просто по-читательски (и почитательски). Вот он дружил с Первомайским, тоже несправедливо забытым сегодня. Тот Маяковского не троллил, да и вообще был вполне лоялен к власти, но как ни старался, любимцем ее не стал.

Антокольский - очень хороший поэт и, как я понимаю, очень приличный человек. Я бы рискнул назвать его "советским Шенгели" вкладывая в сказанное максимально положительный смысл. В лавку Цветаевского музея тоже захожу, когда есть возможность. И всегда нахожу что-то хорошее)))

  • 1